-- В поле зрения «Эмигрантской лиры»

Автор публикации
Даниил Чкония ( Германия )
№ 2 (30)/ 2020

Никто не предвещал нам вечных благ

Рецензия на книгу Натальи Аришиной «Общая тетрадь»

 

Наталья Аришина. Общая тетрадь. Стихи:1959-2019 – М.: Кругъ, 2019. – 350 с.

 

Эта книга стихов – не полное собрание Натальи Аришиной, а вернее сказать: своеобразное её избранное. Как сама она подчёркивает, стихи начала писать рано, а издавать их – поздно. Но постепенно житейская судьба автора и литературная судьба сложилась и состоялась. У неё много друзей в литературной среде, коллег, уважительно и тепло относящихся к ней. У неё есть свой читатель. На это ушли годы настойчивой, упорной работы. Надо сказать, что и ранние стихи её были отмечены стремлением к точному слову и звуку. А накопленный десятилетиями опыт превратил Аришину в настоящего мастера. Стих её крепок, упруг, разнообразен – ритмически и интонационно. Метафоры её внешне могут показаться простыми, но они основательно поддерживают её поэтическую манеру, характер и жест. География её жизни разбросана на огромные расстояния. Это и дальневосточная юность, где прошли годы, которыми отмечены первые пробы пера. И Москва, где проживает свою жизнь со студенческой поры по нынешний день Наталья Аришина. Но особенность её мировосприятия такова, что она несёт в себе живое присутствие детских лет на Каспии, Балтику, Приазовье, Чёрное море. А ещё и европейские города, в которых довелось побывать. Душа её роднится с местами, оставившими живой человеческий интерес и творческую реакцию на них. Конечно, книга, складывавшаяся десятилетиями, требует не обзорной мини-рецензии, а серьёзного анализа.

У нас задача другая: дать читателю возможность ощутить аромат книги, привлечь к ней внимание. Не просто так я завёл речь о географическом пространстве в судьбе Натальи Аришиной. Её воспоминания, её способность обживать и хранить в душе те или иные места, в которых протекала долго ли, коротко ли, её жизнь, отразились в стихах, несущих в себе приметы и детали, сюжеты, связанные с этими местами. Эта географичность цитат даёт, на мой взгляд, представление о поэтике автора – идёт ли речь о девичьем романтизме или иронических откликах зрелого поэта. Действительно, многие стихи – это воспоминания, это картинки, написанные с разным настроением.

 

Меня давно забыли в том краю

беспечности, надежды и свободы,

где юность я оставила свою

и Уссури нетронутые воды.

Никто не предвещал ни вечных благ,

ни дорогой и ни дешевой славы,

Чета юнцов, бездельников, бродяг –

во всем тогда с тобой мы были правы!

 

Юность отшумела, первые жизненные впечатления, связанные с любовью, со временем, когда закладывался творческий характер, со всем, что хранилось в сердце, в памяти – Тихий океан, его мощное дыхание, сопки… Так возникло это стихотворное воспоминание, эта оглядка на прошлое.

А вот другая картинка – это уже берега другой реки:

 

Промчится стрелой мотоцикл запыленный –

и я поседею в дорожной пыли.

Ни юноша светлый, ни всадник влюбленный

не будут мерещиться в этой дали.

Холмы над Окою, холмы над Окою.

Кувшинки цветут на прибрежной воде.

Не смею лелеять мечту о покое.

Не верю, что нет и покоя везде.

 

Вот сочное описание юга России, временного образа жизни в других реалиях, временное, но вобравшее в себя ощущение Вечного. Вечерние посиделки с бабками, утренние выходы на раскопки, летний зной, живописный двор. Здесь иное дыхание, другая интонация, иная нота:

 

Шумит платан, закрывший полдвора,

дворняга бродит, волоча оковы.

Лови пустопорожний шум ведра,

идут на дойку пегие коровы.

Лишь я живу во времени ином.

В моих часах не двигаются стрелки.

Их заводить не надо перед сном,

к старухам выходя на посиделки.

Их заводить не стоит на заре,

к античности спускаясь на раскопки,

туда, где пшат – в шуршащем серебре,

и бабочки мечтательны и робки.

 

Своеобразная перекличка с Осипом Мандельштамом, с его «Феодосией», но со своим решением своей темы:

 

Простонародье тянется на юг

и старожилов уплотняет ловко.

Вдали от вилл и дорогих услуг

вовсю идет народная тусовка.

Ты попусту хотела тишины.

До бухт пустынных не доходят ноги.

Там южная окраина страны.

Там турки суетятся на пороге.

В народе жить – не сахар и не мед.

Осточертела эта коммуналка.

А у причала – белый пароход.

Да денег нет. И родственников жалко.

 

Наталья Аришина в своём послесловии к книге заметила, что она всегда практически писала циклами. Это давало возможность широкого охвата темы и отталкивающихся от темы сюжетных побочных поворотов. В её стихах о курортниках, о жизни и быте местного населения всегда хватает и драматических сцен и иронии – тут иная ментальность, иные характеры, иные сюжеты, в частности, борьба за отдыхающих, приезжих, ищущих койкоместа. И возникают такие портреты, такие фигуры, как, например, эта:

 

Ей тридцать пять. Её Портрет

Я набросаю слишком грубо.

Стройна. Особых тьма примет.

Кулак пересчитал ей зубы.

Неотразим природный шарм.

Помадой мечены окурки.

У локотка – кудрявый шрам

на рано задубевшей шкурке.

 

За такими сценками и портретами открывается картина жизни, людские образы, характеры. А стихи Натальи Аришиной – и есть картина жизни в её поэтическом мировосприятии. Эту картину жизни и предлагается разглядеть читателю, поскольку наш разговор – малая частица того, что несёт в себе творчество поэта. Ведь жизнь разнообразна и разнолика, и она продолжается – в большом и малом:

 

Для пекла ещё рановато,

и нежит морская вода.

Пускай неизбежна расплата,

давай доживём до суда.

Мы много чего миновали.

прости, что живу не в аду

и красное мясо кефали

швыряю на сковороду.