-- В поле зрения «Эмигрантской лиры»

Автор публикации
Даниил Чкония ( Германия )
№ 4 (32)/ 2020

По прозванью человеки

Рецензия на книги Александра Габриэля «По прозванью человеки», «Небосвод несвободы», и публикации в журналах

 

Александр Габриэль. По прозванью человеки. Издательство «АураИнфо». – Санкт-Петербург, 2017; Небосвод несвободы. Издательство «Геликон Плюс». – Санкт-Петербург, 2017; А. Габриэль. «Дети Ра», №5, 2019; «Крещатик», №3, 2020; «Нева», №8, 2020.

 

Александр Габриэль – поэт, мыслящий нестандартно, неожиданно, непредсказуемо. Его стиль, давно сложившийся, хорошо известен ценителям поэзии. Яркая образность, метафорическое видение, ирония и, в особенности, самоирония, свойственные этому поэту, вызывают живой читательский отклик:

 

До чего ж хорошо! Я – иголка в стогу.

В школу я не пошёл. В школу я не могу.

В суматохе родня, носят пить мне и есть…

Мне везёт: у меня тридцать восемь и шесть.

Растревожена мать. В горле ёж. Я горю.

У соседей слыхать, сколько лет Октябрю,
там про вести с полей, трактора и корма…

А в постели моей толстый томик Дюма.

 

В палитре поэтических приёмов Габриэля – разнообразных и варьирующихся – уверенность в том, что мир, окружающий автора, выстроен эмоционально, неравнодушно, внимательно по отношению к человеческой жизни. Он слышит и видит чужую боль и тоску, вглядывается в простые житейские сюжеты, обнаруживая свои личностные человеческие качества:

 

Он к ней приходит не слишком часто,

                       Ну что поделать, не может чаще.

А в ванной тюбик – с зубною пастой,

Ему два года принадлежащей.
ему открыты её пенаты;

                        Она и речка, и переправа…

А он – женатый. Совсем женатый.

                        Хотя об этом не стоит, право.

                       

Кажется, что тема избитая. Такие простые строки, так выстроена печальная повесть о любви. А вот и ещё банальная история:

 

Он знает давно: ничто под луной не ново,

но, верность пустой мечте до сих пор храня,

шесть дней из семи в неделю

                                                 он ждёт седьмого –

всего одного достойного жизни дня.

Один только день в неделю – его вершина,

И там пустоты кончается полоса…

 

В субботу ему разрешают увидеть сына.

На три часа.

 

Знакомо? А вот у Габриэля это звучит так остро, вызывая боль и сочувствие к героям этих стихотворений. При всём версификационном мастерстве поэта, демонстрируемом в других его стихотворениях, эти, вытянутые из житейской прозы кристаллы поэзии дорогого стоят. Объяснением этому феномену служат строки из другого стихотворения поэта:

 

Что нам, январь, твой ледяной улов.

и свет звезды, в холодном небе тающий,

на фоне наших, самых важных слов,

которые не сказаны пока ещё?

И что с того, что ночи дольше дней

и тучи собираются на вече?

Почти всегда январского сильней

сердечное.

Людское.

Человечье.

 

 

 

А это уже из новых стихов Александра Габриэля:

Из куста – стрекотанье беспечных цикад…

Я случаен, как зритель в партере.

И нырнул в океанские хляби закат,

словно кровь из небесных артерий.

Всё застыло в тиши уходящего дня,

и мальчишка так странно похож на меня:

ожила, словно в зыбкой истоме,

фотокарточка в старом альбоме…

 

Это какая-то иная интонация. Это звучит оглядкой на былое. Тут сквозит мудрость созревания. И узнаёшь поэта с его неповторимым характером, и слышишь эти новые нотки. Повторю свои слова из давнего уже отзыва на стихи Александра Габриэля: «его игра со смыслами – вовсе не игра, цель другая: дать слову новое дыхание, обострить восприятие поэтической мысли».

Но зрелость пришла. Дыхание новых стихов ощутимо.

 

Мы застряли в зимней паутине –

каждый человек и каждый дом…

Говорят, что лето в Аргентине,

но отсюда верится с трудом…

 

Но глядятся в снегопад искристый,

презирая стылые ветра,

гордые деревья-декабристы

на Сенатской площади двора.

 

Именно в ожидании новой книги поэта читаем:

 

И скупые прохладные ноты

заполняют вечернюю высь…

Ведь осталось лишь то, без чего ты

не хотел и не смог обойтись.