Поэзия диаспоры

Автор публикации
Анастасия Андреева ( Бельгия )
№ 3 (31)/ 2020

Стихи

Анастасия Андреева – поэт замечательный. Её книга стихов сразу заняла место на полке книг современных молодых поэтов, за которыми я слежу. Её традиционный стих – современен, выразителен. Но идёт время, всё чаще появляются её новые стихи, обнаруживая движение автора к расширению пространства свободы поэтического высказывания. Стих не подчинён жёстким рамкам размера и рифмовки. Поэтическая речь легко переходит от рифмованного стиха к верлибру и обратно, стихотворение устремляется в поток эмоционального переживания, отражая своеобразие художественной мысли автора, её жизненной философии. Следить за этим потоком и подчиняться ему – чтение, достойное настоящего ценителя поэзии.

 

 Д. Ч.

 

 

* * *

 

застыть в непроницаемости теплых дней

невидимой для холода и мыслепчёл не прятать

за неимением других метафизических зверей

им чистить мех и штопать медом латы

и отпускать их на четыре все

и ждать когда вернутся нагулявшись

счастливые в зеленой бороде

и с ними маленький один и шибко падший

он на горохе простоит всю ночь

стирая в кровь и так разбитые колени

к утру из слез поспеет сок и плоть

тюльпаны крокусы и прочие растения

 

 

* * *

 

от песни до песни

плетешься как ослик

по знойной пустыне

а может по горной

тропе изнуряющей

ищешь по ходу наркозик

пугаешь встречающих

тем что покорно

везешь на себе сундуки и ковер

кастрюлей смешной батальон

швабру кривую с ведром

два метра тюля

и труп журавля на бульон

идешь везешь на себе

глядя глазами полуслепыми

на солнце веришь судьбе

любишь песни глухонемые

я давно тебя знаю

иди же иди туда где

нас больше

нигде

 

 

* * *

 

закрываешь двери

батареи шпарят

все равно согреться невозможно

кружится вздыхая

синебрюхий шарик

кит плывет в тумане осторожный

в декабре дождистом

набухают почки

даже колокольням сносит башню

слышно только утром

что дошла до точки

в декабре всем елкам очень страшно

 

выйдешь не вернешься

снег в другой палате

огоньки свечей давно погасли

ходишь по квартире

в подвенечном платье

смотришь на рождественские ясли

куклы из пластмассы

ветки кипариса

в городе гирлянды шум и трепет

скоро все уедут

за свои кулисы

и растает шарик синий в небе

 

 

* * *

 

мыши в людях ничего не понимали,

кто за кем у них там в очереди с кружкой,

для чего им умывальников начальник,

если можно лапкой чистить ушки.

мыши ничего не понимали,

занимались тихо своим делом,

выгрызали дырки в покрывале,

чтобы небо по ночам на них глядело.

и, пока с невиданным упорством

люди думали извечные вопросы,

выводили новое потомство

в валенке забытом до морозов

 

 

* * *

 

когда перебирал их души,

то выбрал две зеленых груши,

непримечательных на вид,

и вынул ножик из тумана,

в тумане засветилась рана

и выпорхнул метеорит

 

и на скамейке в пыльном сквере

воздал он каждому по вере,

пока дворнягу с рук кормил

и вспоминал: когда был зрячим,

любил играть с собакой в мячик

и выглядел иначе мир

 

была жара, поспели груши,

жужжа роился рынок душный,

и он давно уж не у дел,

бросали в шапку по монетке,

за это медный крестик деткам

дарил и в сторону глядел

 

 

* * *

 

за что-то даже и не стыдно

хотя такого наберется

пригоршни две на дне колодца

где хорошо лежать одной

с пробитой солнцем головой

со страхом в ребрах первобытным

с пустым листом бумаги меловой

легко лежать уткнувшись в солнце головой

 

 

* * *

 

так, надо вспомнить

что же он сказал

что мне сказал

при том что он молчал все время

сидели в скверике

под воробьев вокал

и в общем оба уже были в теме

уже не нужно было говорить

молчание густело

как кисель

молчание во рту не умещалось

но слово не поймаешь

слово – зверь

а зверь всегда уходит

не прощаясь

и мы ушли

и превратились в воробьев

и сквер зарос кустами ежевики

по вечерам являлся птицелов

высокий молодой и солнцеликий

в заношенных сандалиях

с рюкзаком

набитым птичьим безвоздушным пухом

его ладони пахли молоком

мы пели и скакали что есть духу

и думали

тогда лишь об одном

вдыхая терпкий запах палых листьев

он нас полюбит

и простит потом

он нас простит от мысли и до мысли

 

 

* * *

 

да

пожалуй

вы правы

и вы тоже правы

нужно попросить помощи и тогда помогут

вот сейчас они все бросят

и побегут тебя спасать

ну вот разбежались уже

ага

будто тебя не предупреждали

что тигры опасно прекрасны

что зубы у них из железа

а когти их ядовиты

и если ты хочешь стать укротителем

то нужны сапоги-скороходы

чтобы носиться по их высоковольтным усам

вылавливая сачком прибрежные радиоволны

только так

можно вычислить их точку сборки

понять куда именно поставить мисочку с водой

где устроить постельку-корзинку

в которую они

устав от погони заберутся свернутся клубочком

обнимутся и приживутся

пустят корешки и побеги

зашелестят полосатыми кронами

укрыв от непогоды птичек бабочек и тебя

маленькую

так чего же ты теперь ноешь

ну искусали

ну исцарапали

хорошо хоть голову не отгрызли

зачем тебе голова, говоришь

ну знаешь ли

и что ты ко мне жмешься

все равно не поглажу

 

 

* * *

 

в магазине было мало народу

а раньше в магазинах было мало продуктов

у кассы всего два человека

а раньше эти два человека еще и не родились

они были в одной сияющей сущности

без всяких желаний и сожалений

какие у них теперь желания и сожаления

о да у них большие желания и сожаления

магазины стали намного больше

но есть и другие рожденные

правда я их не знаю

говорят у них нет желаний

одни только сожаления

или вообще ничего

на прилавке вырезка

свиная говяжья индейка кура

кура курит бамбук

индейка употребляет пейотль

хорошенькая ложка у логопеда

к обеду

маленький треножничек

качается на тонких ножечках

дождь пошел

недоело перешептываться

только не спрашивай ее о том

как она потеряла девственность

 

 

* * *

 

зачем-то нужно всю дорогу оправдываться

отнекиваться

нет это не я разбила чашку или

да это я разбила чашку

но она была старая и уродская

а красивую я бы ни за что на свете

красивую я бы как зеницу ока

это была бы даже не чашка – чаша

и она бы никогда не переполнилась

ни одна капля не стала бы для нее последней

ничего бы у нее не треснуло и не лопнуло

даже если бы такая разиня как я

смахнула ее нечаянно со стола, –

любимою твою чашечку

наследство далеких предков

 

 

* * *

 

вот переход на новый завиток

задраен люк взведен курок

возможен невозможный скок

намок платок и потолок

протек

а кто-то в домике живет

в пальто ботинках и на чемодане

к какой собрался он нирване

чтобы очистить черепок

где раздобудет новый скок

и ток

отслеженных с высот названий

а у нирваны вечерок

чаек пирог рогатый кельтский бог

и вряд ли гость еще незваный нужен

тем более его комод

рододендрон и самолет

и две утопленницы в луже

которые напившись молока

свалились в лужу молока слегка

все это уж совсем не лезет в рамки

когда выходят юные русалки

покинув замки

спозаранку

они плетут корзинки

из морской капусты

над ними сказочная люстра пруста

и здесь же пар танцующих дымящийся восторг

ах стало быть шажок еще шажок

(а письма с аргументациями (акациями, инсталляциями, провокациями…) на ложных предпосылках сжег)

их локоток висок в глазах восток

и волос привязался к низке слов

…(дальше обрыв страницы и все зачеркнуто авиавтором)

 

 

* * *

 

когда ковчег отчалил,

на причале

стояли двое,

как первоначально,

махали, словно крыльями, платками

и думали, где денег наскрести,

чтобы уехать

навсегда отсюда,

но мирно брякала в мешке посуда

и пахло осенью

и поздними грибами -

набрали их у школы по пути.

и первый снег

как в обмороке падал

на воду черную от снегопада,

на связанные в прошлом веке шапки

и заслонял все то,

что впереди.

деревья

продолжали спать, вздыхая,

звезда сияла в небе

небольшая,

всходил ноябрь на клубничной грядке,

и все еще могло произойти

 

 

* * *

 

бурлит в преддверии жизнь

и скоро ухнет

за окнами

льет дождь с позавсегда

как суслики

в своей медвежьей кухне

сидим и ждем

когда уйдет беда

но ведь беда не ходит

в одиночку

и вот уже их две

и там и здесь

а в клумбах

распускаются цветочки

а в маске (противовирусной)

человек

каков он днесь

спешит на велике своем куда-то

куда ему, болезному, (теперь) спешить?

закрыты магазины школы офисы и дату

открытия еще не скоро

смогут объявить

нить

интернетова пока не рвется

и в холодильнике хлеб-сыр

и всякая фигня

подвыпившее мартовское солнце

ползет по крышам

в сторону меня

и я

выглядывая из траншеи

учу

свои несчастья по слогам

бумажный самолетик в небе реет

последним

покидает наш бедлам

 

 

* * *

 

кто ходит в гости в карантин

а кто не ходит

какие новости у них

на обороте

газеты зебрами идут

одна другая

и красный свет и парапет

и кольцевая

нет джонни

больше джонни нет

малютка вилли-винки

он эсэмэской шлет привет

из свеженькой могилки

 

 

* * *

 

мне бы чего полегче

мне бы чего про жизни

другие не только эти

в этих так мало жизни

такая весна чтоб только

лето а там кто знает

выход на верхнюю полку

в очередь птичьей стаей

 

вечер в квадратном корне

льются сирени ливнем

выйдешь курить в исподнем

венчике роз наивном

лает собачка басом

птички поют про это

счастья бы всем и сразу

хоть бы в порядке бреда

 

 

апрель 2020

 

пчёлка мохнатое брюшко

лапушка побирушка

над блюдцем цветка

на обратной стороне стекла

в памяти только хорошее

сирень зацвела

мчится по вертикали

каштан многопарусный

ворона как маятник

мерит газон качаясь

глаз немигающий

перстень балкиды

сумерки трав

каждый день

обновляются цифры

у богов все в порядке

вели бы себя по-людски