Поэзия диаспоры

Автор публикации
Юлия Пикалова ( Италия )
№ 3 (31)/ 2020

Стихи

Юлия Пикалова воспринимает окружающий мир образным видением поэта и музыкой, наполненной звуками живого оркестра бытия. При этом дыхание её свободно, интонация естественна, стихотворная речь дышит настоящей поэзией.

 Д. Ч.

 

 

ПЕСНИ СУМЕРЕК

 

 

СЧИТАЛОЧКА НА СОН

 

Снова в жертву, как ягнёнка,

Темя жизни принесли.

О. Мандельштам

 

В чёрной, чёрной комнате...

Из детских страшилок

 

Ничего не говори мне!

Вот и первая строка: 

Между Сциллой и Харибдой 

Проплывают облака. 

 

Под простынкой обнажённым 

Человек лежит и ждёт. 

Над пространством прокажённым 

Пролетает самолёт. 

 

Все заданья нынче – на дом. 

Забиваемся в нору 

И спрягаем, коли надо: 

«Ты умрёшь и я умру». 

 

На немецком, на иврите, 

С крошкой-сыном и отцом –

«Да и Нет не говорите 

И не трогайте лицо». 

 

И пускай течет с экрана 

Сводок чёрная река,

Апокалипсису – рано.

Не сегодня. А пока –

 

Без усилия, без плана –

Полпоэмы на столе.

Спи, давай, моя Светлана.

Что нам делать на земле.

 

 

ТРЕВОГА

 

Издалека, невинно, понемногу 

По воздуху вливали нам тревогу, 

Пока мы не исполнились ее.

И вот уж легким нелегко дыханье, 

И чей-то вдох похож на издыханье, 

А если повезет – на забытье. 

 

Испугом переполнено по горло, 

Живое закрывается покорно.

А я усну, и будут сны легки,

И озеро удваивает горы,

И золотом ссыпающийся город,

И Скорой голубые огоньки.

 

 

КАРАНТИН

 

Ты царь: живи один.

А. Пушкин

 

            Проснуться лет чрез сто.

                        Саша Чёрный

 

Один. – Отрезан. – Некому отдать

Клубящуюся нежность.

Не с кем плакать,

 шутить, гулять.

Но полнится тетрадь,

И сладостна плодов словесных мякоть.

 

Один.

К чему близнец? Ведь время – вор

Для бренного, ведь человек – калека... –

Когда он может гордость брать у гор

И озеро любить как человека.

 О чём вообще поэту горевать,

Дичая в заточении деревни,

Когда он может губы согревать

Глаголом упоительным и древним?

 

 

НА ЧЕРЕПАХАХ, НА КИТАХ

 

На черепахах, на китах,

Кассиопеях, Орионах,

В текучих времени пластах,

И между ними,

И без оных –

 

Гляжу в окно.

Пока темно,

Качаю сонную планету,

А в ней из тайн земли зерно

Себя выпрастывает к свету.

 

 

НОЧЬ («и опять ни в одном глазу»)

 

и опять ни в одном глазу. и тьма.

и глаза залить не поможет тоже.

умереть – уснуть – видеть сны – с ума

соскочить: никак, всё никак, мой боже.

 

мир силён, огромен – я слаб и мал.

всё равно он весь у меня в ладони.

если век хребтину себе сломал,

отсижусь подальше, авось не тронет.

 

как зверёк в норе. как моллюск на дне.

к свету божьему сунуться нет резона.

и слетаются мотыльки ко мне

на экран мобильного телефона.

 

 

ОРГАН

 

Взаперти? Что может быть глупей! Дух не ограничен нашим телом. Пей, дружок, из Иппокрены, пей – видишь, как свободно полетел он?

 

Ведомо заоблачным богам и пытливому доступно бденью: целое – один сплошной орган, стройное, могучее гуденье. Каждая труба наделена разумом, энергией и волей.

 

Так лети из своего окна голосом божественного поля!

 

 

СОН АНТРОПОЛОГА

 

Татьяне Владимировне Черниговской

 

Едва замкнётся дверь времён грядущих,

Умрёт все знанье, свойственное нам.

                                    Данте

 

мы любили тепло того что у вас называют солнцем

мастерили дудочки из костей

но потом уступили планету вам кроманьонцам

почему? у вас есть учёные пусть они и скажут вам без затей

 

так мол и так маловата лобная доля

ни общиной осесть ни приручить волков

вот и осталось слабым убраться с поля

был такой планетянин – и был таков

 

наши останки по разным местам покоясь

иногда отыщутся вот теперь вы будете их беречь

у нас тоже была подъязычная кость гортань и голос

но никто ничего не знает про нашу речь

 

и когда настанет и ваш черед поглотиться другими

или вовсе убраться с лица усталой земли

не останется никого кто вспомнил бы ваше имя

только волки если бы говорить могли

 

ах у вас есть письменность биб-ли-о-тека

и как правильно – серверы? сервера́? ну да

вы же сами сказали от всего человека

остаётся... забыл... никогде? никогду? никогда?

 

 

ВАВИЛОН

 

колеса мегаполиса,

круги и жернова.

кому какая польза,

когда растет трава?

 

ты городской по крови,

пропискам, паспортам.

но Вавилон покроет

забытым сном, а там –

 

леса непроходимые,

без имени река,

азартный глаз ундины,

узревший чужака!

 

и ты – в воде по пояс,

и помнятся едва

колеса мегаполиса,

круги и жернова!

 

 

ЦИФРА

 

Так приятно чувствовать чей-то зоркий глаз, любовно охраняющий от малейшей ошибки, от малейшего неверного шага. Пусть это звучит несколько сентиментально, но мне приходит в голову опять всё та же аналогия: ангелы-хранители, о которых мечтали древние. Как много из того, о чем они только мечтали, в нашей жизни материализовалось.

Е. Замятин, «Мы» (1924)

 

вот ты идёшь спокоен и здоров

и прочно вписан в лучший из миров

стабильный и украшенный богато

твоя душа свободна от тревог

к андроиду привязан кошелёк

сверкает психоделика арбата

 

и ты идёшь шагаешь по москве

где гастарбайтеры как мумзики в мове

безропотно выкладывают плитку

и воланд не шагнёт из-за угла

и дура аннушка лишь воду разлила

и мастер не заметит маргаритку

 

и ты идёшь – и замеряет ход

андроид вправо влево поворот

всё можно вечер утро влево вправо

и если ты по правилам играл

к тебе придёт заслуженный астрал

и в новый год открытка из управы

 

но ветерок подул – и город твой

преображается в концлагерь цифровой

зачем затем твоей же пользы ради

теперь иди крадись но можешь ниц

пред хищной камерой с распознаваньем лиц

не падать на московском маскараде

 

 

ЗАПЯСТЬЯ

 

всю жизнь мы без отца гуляли

отец глядел на землю свыше

и что теперь нам циркуляры,

которые земные пишут?

в потоки воздуха упасть я

могу, никем не удержима

давай, замкни мои запястья

за нарушение режима

 

 

ЧАКОНА[1]

 

Полно мне леденеть от страха,

Лучше кликну Чакону Баха.

А за ней войдет человек...

А. Ахматова

 

1

 

Нарядное слово барокко,

А рядом и тьма, и чума –

Того и гляди, за оброком

Нагрянут и в ваши дома.

 

И выглядят вроде бы чисто –

Но прачка была ли чиста? –

И знати рукав из батиста,

И черни рукав из холста.

 

Сегодня вы живы-здоровы?

Сумейте дожить до весны!

А руки у прачек багровы.

А руки у прачек красны.

 

2

 

Тебя заберет благодетель

На воды в капеллу свою.

Жене дожидаться и детям:

Ты гений, но кормишь семью.

 

 

Курортное время неспешно;

Течёт, и не видно конца.

Тебе не отправят депешу.

К тебе не отправят гонца.

 

Ночами под временным кровом

Ты видишь домашние сны...

А руки у прачек багровы.

А руки у прачек красны.

 

 

3

 

И вот возвращение в Кётен.

Соседей испуганный взгляд.

Родное сыновнее «Кто там?» –

Вернувшемуся не назад.

 

Всего-то два месяца срока.

Мария, Мария, Мари...

Нарядное слово барокко,

Нарядное, бог побери!

 

Уже никогда не обнимет,

Уже ничего не шепнёт...

Бесшумная гостья отнимет

И тяжестью плечи пригнёт.

 

Тогда из земных декораций

Шагнёшь за предавший порог:

Нет смерти, а есть – вариаций

Несущийся к богу поток!

 

 

4

Строительство счастья сурово,
И уши у каждой стены,
И руки у прачек багровы,
И руки у прачек красны,

 

И губы сжимаются строже,
На людях не видно лица́,
И в маленькой общей прихожей
Осталось пальто без жильца,

 

И нет ни добра, ни закона...
Но есть целомудренный слух,
Чеканное слово чакона
И скорбью очищенный дух.

 

 

М. Юдовский, В пути.

 

Михаил Юдовский. «В пути».

Холст, масло, 40х50 см.

 

 

 

 


[1]Стихотворение основано на реальных событиях. В июле 2020 г. исполнилось 300 лет со дня смерти Марии Барбары, первой жены Иоганна Себастьяна Баха; с её смертью связывают написание «Чаконы». «Уши у каждой стены», «пальто без жильца» можно увидеть в Фонтанном доме, в музее-квартире Анны Ахматовой. Пальто принадлежало Николаю Пунину (прим. автора).