ЭМИГРАНТСКАЯ ЛИРА-2016. Конкурс поэтов-эмигрантов «Эмигрантский вектор»
Номинация «TAM»
* * *
Выдуваешь губами пар
на пару
с люками на проезжей части,
слушаешь, как набухает воздух.
Воздух, который
станет птицей,
белой,
взъерошенной,
но сначала –
бездной
невысказанных и горьких.
Все потому что больное горло,
Все потому что под горлом – сердце.
Все потому что под сердцем – голо.
Катятся тени с подлунной горки,
ветер следы на снегу качает.
* * *
Попробовать воздуха, вкусного, зимнего,
С легкой горчинкой росы или инея.
Что мне от нее? Только имя –
Россия.
Любимая вскользь: по картинкам, и книжкам,
Стихам о просторе и черных воронах,
И вот,
на каждого русского,
не ставшего
вдруг
лишним,
Гляжу как на вора.
Ведь был у него домик в глубинке
И грязная печь, и тулуп заскорузлый,
И теплые валенки тоже были.
А у меня –
лишь таинственное Лукорусье
С лаптями и щами, Иваном Грозным,
Румяной бабой, безбашенной, бдительной.
Так скажет кто: "Родина" – вижу березу.
А я-то
ее
никогда не видела.
Номинация «ЗДЕСЬ»
* * *
Шорты в заплатах, травинка за ухом,
бабка Зулейка окликнет: Заинька!
на полурусском присвистнет: Олинка!
А на веревке у бабки – облако
сушится вместе с атласным лифчиком
и не понятно, что больше – лишнее.
Кошка сидит у конюшни в ступоре,
чашку разбила с вареньем тутовым.
Чешутся кони боками дряблыми,
кошка в тутовнике, кони – в яблоках.
* * *
И Город спал.
Лишь сальные бороды аксакалов,
кололи его макушку,
как горло – пушок перезревшей айвы.
И вдоль дорог
лохматые горгоны на сморщенных стволах
ласкали голыми пятками воду,
случайно пролитую с неба.
Баня на Старомосковской,
или, скорее, ее останки,
стонала
призрачными парами и ведрами.
Миг – и все стихнет.
Только запах хны от волос
останется.
Номинация «ЭМИГРАНТСКИЙ ВЕКТОР»
* * *
Рассея.
Рассеяв
со свистом,
бесстрастно,
беспечно
без почвы
оставив,
расставив
все точки
всеточно
над сорванным кушем.
Своих – словно сор,
как листовки,
как письма.
Как спится тебе,
золотая кукушка?
Не снятся
казахские серые степи,
ферганская глушь,
где ни слова по-русски?
А мы тебе – грузом.
А мы тебе – лишни.
А мы тебя – матушкой
кличем.
* * *
Два века на съемной квартире,
тихо передвигая мебель
из угла в угол
и голые стены обклеивая по моде.
Рыжий демон,
он жаждет иных песен,
советских авосек,
рябиновых капель.
У него больная печень.
А по ночам
он кричит маму:
и ту, и эту –
и обеих жалобно.
Два века назад
его предок
дал непреложный обет
бродить
под скрипящим от зноя солнцем
и целое лето
пить бледный чай
из глиняной пиалы.
Усталый и хмурый,
с жесткой бородкой,
он просится к дому.
А чужое лето все не кончается.