То, о чём пишет Алёна Емелина – актуально. В том самом синонимическом ряду: своевременно, насущно, релевантно… И когда читаешь эти тексты, не покидает мысль о том, насколько же просто, естественно решен в них вопрос соединения злободневности и глубочайших философских пластов, поскольку эта поэзия философическая, в традиции Боратынского, Случевского, Вяземского, Ходасевича, Слуцкого, Левитанского, Кушнера. А в философской лирике важен, прежде всего, голос, интонация, мелос, то, что Бродский называл «дикцией» – как об этом говорит Емелина: «голос летает в пространствах». Но крайне тяжело сохранять свой голос в наше время, когда «Правые и виноватые / равно на землю падают», когда в мелодию стиха алеаторически врываются посторонние звуки, крики раненых, жуткие взрывы, аккорды из похоронного марша, голоса мёртвых и живых, ведь время военное, убийственное, лживое, дикое в своей злобе: «С мёртвыми мы встретимся позже, / нас дождутся тела и руины, / в которые трудно поверить / тем, кому нет до них дела». Эти тексты – о сегодняшней боли, но их изобразительный язык – надмирный, с пониманием того, что вот она, юдоль земная, которая есть, была, и, вероятно, будет: «Согласно букве закона любви – / всем, кому есть до него дело, / легко стоять на своём мнении: / не существует чужой смерти / И перед Богом нет привилегий // А живым надо что-то ответить». То, что такие тексты существуют, уже замечательно само по себе. В них и поиск ответа на вопрос, как сохранить себя/свой голос в эпоху фейковых новостей и гибели мировой истории; и о чём «лица необщее выраженье» на фоне всеобщей мобилизации тупости, ненависти и торжества победобесия: «подо мной путь серебряных рельсов / по нему / отправляется тёмный экспресс / на войну / и с него не свернуть – // Из тёмной бездны колодца / восходит верное солнце».
Геннадий Кацов