Поэзия метрополии

Автор публикации
Яна-Мария Курмангалина ( Россия )
№ 4 (16)/ 2016

Стихи

Яна-Мария Курмангалина обладает сильным и долгим поэтическим дыханием, ярким образным мировосприятием, точным звуком и глазом, замечающим детали и нюансы житейских событий. То, что я называю сценарностью её художественного мышления, а также её умение спрессовывать сюжет, порой позволяет автору вместить повествование о человеческой судьбе в несколько строф. Это делает каждое слово значимым, стих наполняется сильной энергетикой, экспрессивностью. В то же время, поэзия Курмангалиной – пример тонкой лирической исповедальности. Похоже, эта лирическая линия и эпическая мощь поэтического дыхания ведут между собой непрерывную борьбу, которая и оказывается главным свойством и качеством её проникновенных и пронзительных строк.

 

 Даниил Чкония

 

* * *

 

всё меньше дни всё более устало

встает рассвет всё глуше голоса

длиннее сны теплее одеяла

прозрачнее глаза

 

обрывки речи медленной и близкой

плывут в метро теряются в такси

и радио тоскует на английском

и дворник – на фарси

 

всё ближе снег острее спозаранку

холодный воздух легче голова

и вывернуты в лужах наизнанку

знакомые слова

 

их двойники что выцвели и сникли

всё четче слух и память глубока –

чужие невесомые артикли

снимая с языка

 

 

* * *

 

родиться бы на взморье где закат

кровавые споласкивает длани

и городок что тих и лютеранен

оранжевыми крышами покат

 

где волны серебристые как ртуть

ночной улов проигрывают на спор

и поутру рассказывает пастор

христову человеческую суть

где свет от сентября на волосок

густеет днем и обнажает виды

на побережье слышно sola fide

и лодка носом тычется в песок

 

родиться бы на взморье где на треть

срослись с водой обкатанные глыбы

солить в бачке непроданную рыбу

прожить всю жизнь и там же умереть

 

 

* * *

 

в пустоте многоэтажной

говори со мной

грустью скомканной бумажной

и берестяной

 

дни толпятся затихая

к сентябрю молчат

говори со мной стихами

напиши мне в чат

 

как считает осень в либрах

каждый листопад

говори со мной верлибром

про её распад

 

про холодный этот вечер –

чувствуешь спиной –

о сегодняшнем о вечном

говори со мной

беспокойно и открыто

с жизнью налегке

на каком-нибудь забытом

древнем языке

 

 

* * *

В. Лобанову

 

солнце плавится медово у полудня на закорках

кошка с драными ушами прячет в ящике котят

у вокзала в одинцово пахнет дынями и хлоркой

и пылит ещё дорога и деревья шелестят

скоро время снов озимых голубой онлайн и джаббер

скоро ветер бросив листья снег подхватит на ладонь

но пока из магазина смотрит женщина в хиджабе

и на клумбах георгины полыхают как огонь

 

но пока молчит насельник этих мест за чёрной гатью

древний бог туманный морок видит город за версту

где швея в окне осеннем перекраивает платье

с сединою под косынкой с красной ниткою во рту

 

 

* * *

 

у неё глаза как вечер прядь за ухом – цвета хны

не ищу ни с кем я встречи да и девки хоть бы хны

 

здесь всё так же будто вышел покурить и вот оно –

я стою у дома бывшей и смотрю в её окно

 

ночь-полночь лунища в луже сколь ни верь – не повторим

вспоминать о первом муже ей негоже со вторым

 

в заоконную каверну льётся звёздная вода

жизнь примерна спят наверно безмятежны как всегда

 

не рассудишь в этом плане кто виновней кто честней

свет в тумане нож в кармане тьма на сердце бог во сне

 

 

* * *

 

облачный край чуть розов ночь впереди ясна

в голосе ветра – слёзы значит пришла весна

 

значит февраль обманут в собственной вере слеп

в дымчатых разливанных лужах теряя след

 

эхом весенним пойман выдохшийся пустой

скоро уйдёт он в пойму за городской чертой

 

где беспокойно галки слушают скрип ворот

где на вселенской свалке бывших людских щедрот

 

снежную пыль взметая ветра ловя дискант

делит собачья стая смёрзшийся конфискат

 

 

* * *

 

над парком в сыреющий воздух

ветра намечают размах

чернеют лохматые гнёзда

в скрипучих древесных руках

 

и отзвук вороньего грая

у неба в подбрюшье зудит

а мальчик стоит замирая

на чёрные гнёзда глядит

 

у дерева есть постояльцы

у дерева с каждой весной

болят узловатые пальцы

разбухшие в хмари лесной

 

вдали электрички летают

дрожит привокзальный перрон

а мальчик стоит и считает

стоит и считает ворон

 

 

* * *

 

за время пока я пекла пирог

обсыпав мукой края

мой старый знакомый шагнул за порог

постылого бытия

 

последний свой час не вписал в графу

судьбы но пустил под нож –

за время пока в духовом шкафу

мой хлебный томился корж

 

и небо не сдвинулось ни на грамм

минуты не сбили счёт

мы ели пирог и ребёнок мам –

сказал мне – отрежь ещё

 

 

* * *

 

вот улетают они улетают

птицы осенние чтобы в китае

сесть на великой стене

 

небо всё глубже деревья всё выше

время размереннее и тише

только собака во сне

 

лает от счастья сомкнуты веки

грезя о вечном своем человеке –

том что ломая ледок

 

в утреннем парке поправит бейсболку

да наклонится – погладить по холке

и отцепить поводок

 

 

* * *

 

тёплый день затянут облаками

торопливо к сумеркам гоним

подмосковье пахнет шашлыками

и углём древесным покупным

в сладковатом воздухе осеннем

чуть клонясь с порывами ветров

подмосковный лес по воскресеньям

расцветает пятнами костров

 

и плывёт нажористый и дымный

рваный смог над жизнью городской

где так остро пахнет неизбывной

прикипевшей к осени тоской

 

 

* * *

 

это август покинул насиженные места

на прощание город солнцем позолотив

между нами эпоха в целую жизнь христа

и далёкого эха выветренный мотив

между нами дороги хрупкой листвой полны

хоть зачерпывай горстью словно бариста – лёд

у тебя до рожденья – тающий дым войны

у меня до рожденья – прежней страны излёт

 

но покуда есть миг на события жизнь слоя

выйди в новую осень поймай равновесье лет

где на пальцах рябин израненных о края

уходящего лета – новый проступит свет

 

 

* * *

 

память перебирая – думать и думать снова

шумный усталый город кажется тих извне

можно я буду верить в каждое твоё слово

если оно в порыве

обращено ко мне

 

позднего лета зрелость тёмного неба алость –

мы не ходили вместе там где бывали врозь

просто смотрели молча как покидает август

мир где осенний воздух

ливнем пробит насквозь

 

рвётся ли там где тонко грусть ли войдёт под кожу

нам не узнать теряясь в точках и запятых

можно я буду видеть в каждом лице похожем

в каждом идущем рядом

только твои черты

 

 

Михаил Кабан-Петров. «Натюрморт».

90х90. Холст, авторская техника. 2001 год.