-- В поле зрения «Эмигрантской лиры»

Автор публикации
Даниил Чкония ( Германия )
№ 2 (14)/ 2016

Рецензия на книгу Михаила Сипера «Снятие боли»

Михаил Сипер. Снятие боли. – М.: «Российский писатель», 2016. – 184 с.

 

«Спотыкается дорога о холмы Иерусалима…» – первая строчка новой книги стихов Михаила Сипера «Снятие боли». Неожиданный поворот мысли для того, кто знаком с творчеством этого автора: стих его, стиль его – размашистый, распахнутый, свободно парящий, – будто бы не знает остановки, перелетая из одного жизненного пространства в другое – из далёкого нижне-тагильского мальчишества на просторные холмы Израиля. Но это кажущаяся лёгкость именно спотыкается о холмы, задерживает своё внимание, подвергая осмыслению проходящую жизнь.

Сипер предельно ироничен, лих, хулиганист – непосвящённому в его поэзию читателю поначалу может показаться, что его ждёт развесёлая книжка развлекательных стихов:

 

мне в стекло стучит зелёный словно лампа попугай

никакой не надо музы посмотри и стих слагай

 

не забудь про ассонансы за питьём и за едой

будь ты дома или в небе или даже под водой

 

Какой простой рецепт стихописания обещает лукавый автор. А только недолго пребывает наивный читатель в ощущении весёлой эйфории, если его ещё не насторожили стихи о подростковых проделках уральских пацанов со строкой «и папа с мамой на скамейке». Ты ещё защищён, пролетая по улице детства на велосипеде старшего брата, этим их присутствием. Но бег времени стремителен:

 

Умирают матери ночью во сне.

Отцы умирают днём на виду,

Трепеща, как рыбы на Божьей блесне.

А мы остаёмся гореть в аду,

Не веруя ни в каких богов.

Излишен вопрос. Не нужен ответ.

Стихает шарканье их шагов.

И нет нам прощения. Просто нет.

 

Строгая мужская рифма. Тяжёлая поступь ритма. Хочется спросить автора: не забыл ли он про ассонансы? И что делать с болью, как её снять? Теперь кажется, что Сипер безжалостен к себе и к своему читателю. К себе – уж точно. Он истязает себя болью, он не даёт себе передышки. Впрочем, и нас он не щадит – чего стоят эти проклятья отца-плотника в адрес жены-блудницы, чего стоит это предощущение земного наказания, эти крики: «Распни!»

Нет, конечно, светом улыбки и самоиронии он ещё не раз защитит нас от этой пронзительной боли, подаст руку надежды, расшалится, а всё равно царапнет:

 

Не опустеет кружек рай,

Раз двери без ключей,

Играй, скрипач, скрипач, играй

Мелодию ночей.

Я умоляю – не злословь,

Пусть спит источник бед.

Мы пить продолжим за любовь,

Которой больше нет.

 

Неуёмному автору мало тематического размаха его стихов, его лукавых отсылок в иные дали времён и географических небылей, его многочисленных дружеских посвящений – по его книге гуляет множество реальных персонажей, так он ещё «изобрёл» некую бывшую киевлянку, живущую в Норвегии поэтессу, посвящающую стихи ему, Мише Сиперу. Сипер – романтик, видящий сквозь призму романтического флёра язвы бытия, но этим язвам он отказывает в праве населять его стихи. Такой вот парадокс. А вы, дорогой читатель, желанный гость в книге поэта, снимающей боль, только не проскочите мимо таких признаний поэта:

 

Когда звучит мелодия разлада,

Когда и разговор идёт натужно,

Мне в это время ничего не надо,

Поверьте, ничего уже не нужно –

 

Ни светлых дней и ни звезды в полёте,

Ни славы, ни здоровья, ни богатства,

А хочется завыть на тонкой ноте

И в землю на три метра закопаться.

 

Верно говорит автор предисловия к этой книге Вероника Долина: «Пишут все практически. Публикуются тоже, пока ещё. Но вот чтобы книжка была книгой – то есть сосудом специальной формы… Чтоб наполнен был… О, нечасто».

Замечу: здесь это случилось.