-- В поле зрения «Эмигрантской лиры»

Автор публикации
Даниил Чкония ( Германия )
№ 4 (16)/ 2016

Выплакать боль

Рецензия на книгу Марии Ватутиной «Послеслов»

 

Мария ВАТУТИНА. ПОСЛЕСЛОВ. М.: – Издательство «Перо», 2015. – 110 с.

 

Книга стихов «Послеслов» Марии Ватутиной напоминает ставшую ходульной, но по сути верную, сентенцию: лирический поэт всю жизнь пишет одно стихотворенье. Её книга – это по сути монолог, с которым автор пробивается к одному единственному адресату. Монолог этот полон отчаяния, ибо он обращён к любимому человеку, ушедшему из жизни. Иногда этот монолог обращён и к самой себе, что подчёркивает лишь степень отчаяния и безнадёжной надежды быть услышанной тем, к кому обращены эти строки:

 

В день пролетевший за

Жизнью твоей с небес

Выплакала глаза

Всю глубину и блеск

 

Влево через дома

Взгляд устремившись мок

Если сойду с ума

Значит Господь помог

 

Этот корпус стихов создан в кратчайшие сроки, счёт едва ли не на дни, и, по сути, стихи, составившие главную часть книги, это дневник души поэта, мечущейся между надеждой и осознанием потери всякой надежды. Это путь от Господа, способного одарить безумием измученное страданием человеческое существо до бога, написанного со строчной, путь от надежды и веры до ужасающего душу отрицания:

 

Если ты… скрежещущее слово

Не пущу из пропасти своей…

Я скажу, что я была готова

Да и мало проку от церквей

 

Я скажу ты голос не услышал

Велика предсмертья полоса

Да и бог наверное весь вышел

Разучился делать чудеса

 

И уже оглядкой на свой дневник измученной души брошены слова, полные внутреннего слома:

 

Листать дневник, где ты условен, зыбок,

И я в своём смиренье не права…

Я новых впредь не совершу ошибок,

Хотя бы потому, что не жива.

 

Ватутина – поэт открытого, распахнутого эмоционального склада. Её осмысление жизни идёт вслед за переживанием, отражение боли в этих стихах синхронно с жизнью души. Здесь прямая речь поэта проявлена в точном значении этого слова, и рождение поэтической мысли происходит на глазах у читателя. Перепады настроения, метания сердца, борьба между отрицанием, которое порождено отчаяньем, и обретением веры и внутренней стойкости – стержневая линия стихотворного повествования этой книги.

Горечь обстоятельств держит стихотворение на двух струнах: обиды не за себя и самоиронии:

 

Будет агнцем мой сыночек,

Раз уж мать его – овца.

У него в бумагах прочерк

На фамилии отца…

Он бы плотничал по отчим

По вертепам, пас овец.

Ты б считался Бого-отчим,

Пусть бы злился Бог-отец…

И вот так с тех пор возочек

С Богом-сыном под рукой

Тянем двое: я и прочерк,

Но божественный такой…

 

Эти три строфы вырваны из более протяжённого стихотворения, но контекст понятен. Книга приобретает характер не только плача, но и разговора с адресатом, спора, упрёков даже, но тем не менее движет ею сила женской любви! И это – прежде всего – книга о женской судьбе –  в частности, о женских судьбах – в целом. В этом тоже достоинство поэзии Марии Ватутиной – книга не замыкается в герметичном пространстве стихотворения, она вызывает читательский отклик, она взывает к людям: умоляет их быть бережней друг к другу, помнить об ответственности друг перед другом.

А вера и надежда всё равно приходят к измученному страданием сердцу, приходят так, как и кто их по-своему понимает и обретает:

 

Когда я опомнилась – поле кругом,

Звенит тишина, как броня.

А я всё любила, любила потом

До самого Судного дня.

 

Любила тебя! Аж ребёнок зачат

В бесплодных моих телесах.

Поэтому рядышком нас приютят

На небесах.

 

Выплакать, выкричать, выбормотать боль и страдание – смысл этой поэзии, поэзии, лечащей душу.